← "Русские технари" в Лондоне

"Русское" присутствие в Лондоне

Лондон – это город мигрантов, поскольку 36,7% населения родились за пределами Великобритании (Krausova & Vargas-Silva, 2013). До сих пор неясно достоверно, сколько русских проживает в Лондоне, сколько из них мобильные профессионалы (т.е. оказались там временно) или иммигранты (т.е. переехали на ПМЖ). Статистические данные, как правило, показывают национальные потоки по группам (например, ЕС или страны БРИКС) или же наиболее многочисленные сообщества (где нет русских). Оценки русских мигрантов выглядели достаточно странно в 2007 году, поскольку ранжировались между 18 и 300 тысячами мигрантов; тем более не указывается доля этнических групп. Например: «Наблюдается сокращение числа иммигрантов в Великобританию из стран Содружества. 105,000 граждан стран СНГ иммигрировали в Великобританию до конца сентября 2013 года; это значительно ниже, чем 166,000 за предыдущий год» (Office for National Statistics, май 2013).

Точная доля русских в Великобритании и Лондоне – временно проживающих или переехавших – остается неопределенной в официальных данных. По этой причине некоммерческая организация «Русскоязычная община Британии» инициировала широкомасштабное исследование миграционных потоков и текущего состояния русскоязычной диаспоры в Лондоне («Количество, структура, и основные социологические характеристики русскоязычного населения в Лондоне», 2012). Проведенное ими исследование показало, что оценки количества русскоязычных в Лондоне находятся в очень широком диапазоне– от 30,150-52,260 до 83,200-144,640 человек. В отчете также отмечаются культурные особенности ассимиляции русских эмигрантов в Великобритании, когда они «учились говорить на английском языке местной культуры», лучше, чем в Германии или Франции (с. 22). Считалось, что в Англии невозможно жить, не оказавшись вплотную вписанным в локальную культуру, поэтому британская замкнутая культура со своими ценностями, менталитетом и способом мышления поглотила «русскость». Тем не менее, за последние 10 лет многое изменилось, поскольку появилось много «русских» магазинов, школ выходного дня, клубов и событий, сообществ и встреч. «Здесь мы наблюдаем российское общество в миниатюре» (с. 41).

В Лондоне сложно обнаружить русский анклав наподобие тех, которые известны про выходцев из Индии, Китая или Пакистана. Тем не менее, можно отметить районы, оказавшиеся по разным причинам наиболее привлекательными для проживания: Челси, Хэмпстэд, Сен Джон Вуд и в последнее время - Ноттинг Хилл и Канада Уотер. Они не становятся центрами притяжения, хотя часто развиваются либо вокруг стратегически важных пунктов (например, Посольство России в Ноттинг Хилл) или финансового и территориального удобства (Канада Уотер близко расположен к Кэнари Уорф, финансовому району, где работают многие высококвалифицированные специалисты). Исследования 2006 года показывают, что удобство определяется не только расположением, но и констелляцией условий для культурного времяпрепровождения, образования, бизнеса, истории, правового общества (HSMP Services UK, 2006). А в качестве одной из основных причин, по которым высококвалифицированные специалисты переезжают в Лондон, называют возможности для обучения детей и общее чувство безопасности.

Миграция из России в Великобританию никогда не представляла собой основной центр притяжения, даже в сфере ИТ. Согласно данным Британского офиса национальной статистики, большинство прибывающих русских в 2006 году были высококвалифицированными специалистами, включая менеджеров и управленцев (34,2%) и научно-технических профессионалов (27,3%) (Salt & Millar, 2006). Причем доля профессионалов в компьютерной индустрии продолжала набирать обороты: так, в 1995 году им было выдано 7,6% от общего числа разрешений, тогда как в 2005 – 18,1%, и почти 20% из них программисты. Ключевым событием в миграционной истории стал запуск в 2002 году программы для привлечения квалифицированных профессионалов со всего мира. Highly Skilled Migrant Programme (HSMP) позволяла гражданам стран вне ЕС приезжать в Британию и свободно находить там работу. Чтобы получить такую визу, необходимо было соответствовать требованиям и набирать баллы по пунктам, включающим возраст, образование, стаж работы, доход, владение английским языком. Для ИТ специалистов набрать необходимый минимум баллов было довольно легко, и Россия оказалась в первой десятке стран, подавших 503 заявления за первые четыре года (HSMP Services UK, 2006). В 2006 году правила этой программы ужесточились, и поток профессиональной миграции сократился. Наконец, в 2008 году была введена еще более дробная и упорядоченная система Tier (1-5), которая учитывает особенности визовой политики для разных категорий мигрантов - от студентов до предпринимателей, и от кратковременной/сезонной работы до относительно стабильной занятости со сроком, определенным трудовым контрактом. Если до 2011 года еще можно было въехать в страну с индивидуальным “свободным” разрешением на работу, не скрепленным контрактом с определенной фирмой, то с недавнего времени разрешение на въезд непосредственно связано с рабочей визой, которую делает приглашающая компания-работодатель (Tier 2). Русскоязычные специалисты активно пользовались преимуществами данной программы и в результате сформировали разнообразные профессиональные сообщества.

В чем ещё заключаются особенности технологической инфраструктуры в Лондоне, что делает его привлекательным рынком труда для русскоязычных ИТ-специалистов и вокруг чего собираются профессиональные сообщества? Лондон как один из финансовых центров мира сосредотачивает большие ресурсы ИТ-сектора, т.к. огромные финансовые структуры требуют высококачественного обслуживания всей инфраструктуры информационных технологий. Непосредственно в ИТ-индустрию русскоязычные специалисты вовлечены через несколько каналов. Так, например, банки открывают филиалы для разработчиков или офисы для аутсорсинга – не только в Азии (в первую очередь, в Индии). На этом рынке представлены также Россия, Украина и Беларусь, где сосредоточены значительные кадровые ресурсы квалифицированных программистов-разработчиков. Часть из них впоследствии переезжает в Лондон. Далее, в финансовой сфере очень развито сотрудничество с “бодишопами” (Biao, X., 2007), которые работают как посредники для “поставки” кадров и аутсорсинга отдельных девелоперских проектов (как, например, Luxoft). Наконец, мировые ИТ-компании также стремятся открывать локальные офисы по маркетингу и обслуживанию, и среди них есть те, которые открывали русскоязычные специалисты в странах Европы и Северной Америки. Каждый из таких каналов собирает свои сообщества русскоязычных профессионалов. 

Неотъемлемой частью индустрии являются также британские университеты, где поддерживается инфраструктура для обучения и организации практики студентов в британских подразделений мировых банков, функционируют исследовательские институты и группы, реализуются международные проекты. Программы по CS и ИТ британских университетов занимают высокие позиции в мире. В рейтинге QS World Universities по дисциплине Computer Science в пятерку лучших входят университеты Оксфорда и Кембриджа; еще шесть университетов заняли позиции в топ-30 (Эдинбург, Империал Колледж, Университетский Колледж, Манчестер).

На предварительном этапе исследования было сформулировано несколько гипотез, по каждой из которых в дальнейшем сформулированы некоторые выводы. Во-первых, предполагалось, что в академических кругах чаще встречаются сотрудничества и коллаборации по языковому признаку, чем в индустриальной сфере. Однако языковой признак не становится решающим в выборе сотрудников или команд. В индустриальной сфере действительно формируются анклавы русскоговорящих практически в каждом банке, однако это не означает их сотрудничества. Чаще всего команды интернациональные, хотя при более подробном описании выявляются тенденции “удобства” работы именно с русскоязычными. В академических кругах такое сотрудничество зависит от проекта. Как правило, в общей команде есть два-три русскоязычных ученых, которые могут выполнять скорее технические задачи и не участвовать в полноценном академическом спектре практик. В каждой из команд встречались случаи привлечения в подразделение/институт/проект русскоязычных из России. 

Во-вторых, гипотеза состояла в том, что русскоязычные ИТ-специалисты предпочитают контакты с местным населением, стремясь ассимилироваться и адаптироваться в локальной социокультурной среде. Контакты с диаспорой декларируются как неважные, нежелательные. Русскоязычные ИТ-специалисты очень активно поддерживают отношения друг с другом и предпочитают не ассимилироваться с местным населением. Наиболее кардинальный вариант - иметь половину друзей русскоговорящих и половину интернациональных. Не было ни одного информанта, который бы полностью ассимилировался, и только один информант идентифицирует себя “скорее интернациональным, чем русским”.

Третье предположение заключалось в том, что можно проследить трансфер знаний из академии в индустрию, поскольку экосистема в области внедрения инноваций в Лондоне наиболее развита. Экосистема производства знания в академии и внедрения/использования его в производстве. Эта трансляция осуществляется благодаря деятельности HR-отделов банковских структур, которые занимаются стажировками, курсами профориентации, практическими занятиями для студентов разных университетов (программы по Computer Science, Information Technology, Software Engineering и т.п.). Среди студентов также немало русскоговорящих, и некоторые из них участвуют в профессиональных и/или более общих мероприятиях.

В-четвертых, центр русскоговорящего сообщества – или диаспоры – предполагалось обнаружить в Лондоне, и в меньшей степени - локальные сообщества в регионах, поэтому мигранты в регионах будут, вероятно, более успешно ассимилированы. Тем не менее, Лондон является не единственным центром локализации русскоязычного населения. Также в этом отношении выделяются Оксфорд и Кембридж со своими “общинами”, “русскими школами” и традиционными праздниками, а также другие региональные города или пригороды по всей Великобритании.

Наконец, предполагалось, что уехавшие специалисты рассматривают Лондон в качестве конечной точки миграции, т.е. места своего постоянного проживания. Выяснилось, что планы в отношении Лондона зависят от миграционного проекта – то есть по большей части индивидуальной и семейной ситуации. Для большинства информантов Лондон воспринимается в качестве “пересадочной точки” для получения гражданства Великобритании с целью мобильности в другие страны.