← Бизнес-планы в ИТ-предпринимательстве

Эффективность или легитимность?

Современные исследования роли артефактов и бизнес-технологий в хозяйственной деятельности зафиксировали несколько важных результатов: было показано, что технологические «дорожные карты» выступают в роли документов, опосредующих взимодействие между полем науки и технологий и экономикой, и соответствующими заинтересованными группами (на примере Закона Мура и микроэлекторники, см.: Miller&O'Leary 2007); ивестиционные планы влияют на формирование стратегии фирмы, поскольку дают возможность смоделировать множество вариантов развития событий в будущем и способствуют «стратегическому воображению» (Gireaudeau 2008: 293-294, см. также: Giraudeau 2010); наконец, бизнес-модели позволяют предпринимателям, с одной стороны, привлечь будущих партнеров и инвесторов и легитимровать свою деятельность в их глазах, с другой стороны – способствуют обнаружению скрытых возможностей для развития бизнеса (Doganova 2009, Doganova and Eyquem-Renault 2009).

Можно суммировать результаты этих исследований следующим образом: с одной стороны, выяснилось, что бизнес-планы не являются простыми репрезентациями структуры, операций, рынков и т.п., но обладают также и перформативной или риторической функцией: в различных ситуациях они используются для убеждения инвесторов и других будущих партнеров по взаимодействию в том, что фирма или стартап представляют определенную ценность, основатели заслуживают доверия, бизнес-модель может принести прибыль и т.п. Эти результаты согласуются с выводами исследователей организаций, согласно которым новые фирмы и организации очень зависимы от внешних ресурсов и используют различные формальные средства для усиления своей легитимности, которая открывает доступ к таким ресурсам (Мейер и Роуэн 2011, Хэннан и Фримен 2013, Димаджио и Пауэлл 2010, Stinchcombe 1965), а также с историческими исследованиями практик финансового учета: так, итальянские купцы раннего Нового вреемени прибегали к различным риторическим аргументам для убеждения своих «инвесторов» в том, что им можно доверять (Carruthers and Espeland 1991). Наконец, статистический анализ структуры и содержания бизнес-планов, полученных американским венчурным фондом (N = 722) в 1999-2002 гг., привел к выводу, что в принятии решений венчурными капиталистами бизнес-планы не столько служат источником информации о фирме и ее основателях, т.к. ее можно получить и из других источников, сколько играют «церемониальную» роль, демонстрируя, что основатели стартапа следуют формальным и неформальным стандартам общения с венчурными капиталистами (в этом случае, например, упоминание основателями стартапа определенных навыков или профессионального опыта, которыми они обладают представляет интерес не в качестве достоверной информации, а как сигнал об их готовности раскрыть эту информацию), хотя это и не слишком сильно увеличивает вероятность принятия решения профинансировать компанию (Kirsh, Goldfarb and Gera 2009).

Необходимо отметить, что тематизация бизнес-планов в исследованиях организациях и литературе на стыку STS и экономической социологии, в конечном счете, приходит к двойственному представлению об их функции, которое отражает практические проблемы бизнес-планирования. С одной стороны, бизнес-планы можно рассматривать либо как «технические» или «коммуникативные» инструменты, которые позволяют просчитать будущие события, которые необходимо принять во внимание при проектировании бизнеса, или сообщить заинтересованным лицам (например, венчурным инвесторам) важную информацию о сути предпринимательского проекта. С этой точки зрения использование бизнес-планов объясняется их эффективностью или функциональностью. С другой стороны, можно рассматривать бизнес-планы наряду с другими формальными структурами и процедурами, которые используются организациями как инструменты по усилению внешней легитимности этих организаций, риторические или церемониальные устройства, позволяющие заручиться поддержкой различных заинтересованных сторон – инвесторов, клиентов, регуляторов, или создать благоприятный имидж организации в их глазах. Эта дихотомия отражается в разделении роли планов на «преимущественно коммуникативную» (информационную) и «преимущественно церемониальную» (Kirsh, Goldfarb and Gera 2009) и в противопоставлении «технической эффективности» и «институциональной легитимности» (Мейер и Роуэн 2011).

Дуализму эффективности/легитимности сопутствует практический дуализм, исторически неоднократно возникавший в дискуссиях по поводу (бес)полезности бизнес-планов. Проблема в том, что бизнес-планы по определению не могут быть надежными источниками информации о формирующемся бизнесе, поскольку, особенно в случае технологических стартапов, они буквально не имеют под собой надежных эмпирических оснований. С другой стороны, если сводить роль планов к усилению легитимности, неясно, почему они используются венчурными капиталистами уже после того, как принято решение профинансировать тот или иной стартап, а также что объясняет их использование в других отраслях бизнеса, где бизнес-планы, как правило, не являются публичными документами и, следовательно, не могут использоваться как средства публичного оправдания деятельности фирмы/усиления легитимности – задачи, с которыми куда лучше справляется, например, практика публикации финансовой и другой отчетности и т.п. Представляется, однако, что указанное противоречие преодолимо при условии изменения аргументации.

Действительно, «техническое» объяснение явно преувеличивает эффективность и достоверность информации, которую содержат бизнес-планы, и игнорирует их проективный характер. С другой стороны, акцент на исключительно ритуальной, церемониальной их функции не объясняет, зачем вообще нужны формальные структуры в организациях, если они – суть не более, чем рационализация мифов и ритуалов. Подобная аргументация согласуется с распространенным в литературе мнением о том, что успеху технологических эко-систем вроде Кремниевой Долины в США способствует особая культура взаимного доверия всех участников инновационного процесса, которое позволяет им формировать более гибкие, и следовательно – более устойчивые к колебаниям спроса и технологическим изменениям организационные структуры (Saxenian 1994, 1996, Kenney 2000), и что именно этих свойств не хватает, например, российской инновационной системе (McCarthy et al. 2014).

Акцентирование внимания на церемониальной роли формальных структур и документов, в т.ч. бизнес-планов, однако, упускает специфическую функциональность формализмов, не связанную с их достоверностью в качестве репрезентаций («техническое» объяснение): они функционируют как инструменты генерализации доверия. Как показал в своих работах А. Папакостас, опираясь на исследования таких социологов и экономистов, как М. Манн и Э. Де Сото, исторически формирование доверия связано с развитием государства и степенью его вмешательства в социальную жизнь (Папакостас 2016, гл. 1). По мере консолидации монополии на налогообложение, новоевропейские государства создавали реестры, т.е. надежные репрезентации, своих граждан и их ресурсов. По мнению Папакостаса, именно эти государственные технологии визуализации и репрезентации, связывающе абстрактные «население» и «ресурсы» с конкретными индивидами и их собственностью, делают возможным генерализованное доверие. Обратившись к опыту развития массового малого предпринимательства и венчурного капитала в США, описанному в первой части настоящего раздела, можно видеть значительную роль государства в создании инфраструктуры предпринимательских финансов и координации деятельности основных стейкхолдеров.

В качестве формальных инструментов, позволяющих объективировать и визуализировать мотивы, цели и средства будущих действий, а также скоординировать взаимные ожидания предпринимателей и инвесторов и зафиксировать их в письменной форме, бизнес-планы позволяют отличить провал проекта, причиной которого стали объективные причины, от простого мошенничества, когда основателями стартапа ставятся заведомо нереалистичные цели, и они оправдывают провал проекта рискованностью бизнеса, или когда ученые и инженеры генерируют исследовательские, а не коммерческие результаты. Можно предположить, что в ситуациях, когда имеется длительная история использования подобных технологий (как в случае США), взаимные ожидания участников предпринимательского процесса стабилизируются, и формируется соответствующая культура, а формальные инструменты начинают играть лишь церемониальную роль. Вместе с тем, помимо защищенных и четко определенных прав собственности и других формальных институтов, на микро-уровне важную роль в развитии инновационного предпринимательства, и хозяйственной жизни вообще, играют формальные инструменты наподобие бизнес-планов, позволяющие отличать друг от друга ситуации экономического (объективного) и морального (личностного) провала стартапа, подобно, например, институту банкротства, возникшего в 1840-е гг. и выполняющего ту же роль в более широком контексте хозяйственной жизни (см. Miller, Kurunmäki 2013).

Литература

  1. Димаджио П., Пауэлл У. Новый взгляд на «железную клетку»: нституциональный изоморфизм и коллективная рациональность в организационных полях (перевод Г. Б. Юдина). Экономическая социология [2010] Т. 11 № 1. С. 34–56.
  2. Мейер Д., Роуэн Б. Институционализированные организации: формальная структура как миф и церемониал (перевод И. С. Чирикова), Экономическая социология [2011] Т. 12 № 1. С. 43–67.
  3. Папакостас А. Становление цивилизованной публичной сферы: недоверие, доверие и коррупция / Пер. с англ. Д. Жихаревича. - М.: ВЦИОМ, 2016. - 224 с.
  4. Хэннан М. Т., Фримен Д. Популяционная экология организаций (перевод Г. Б. Юдина). Экономическая социология, [2013] Т. 14 № 2. С. 42–72.
  5. Carruthers B.G., Espeland W.N. 1991. Accounting for Rationality: Double-Entry Bookkeeping and the Rhetoric of Economic Rationality. The American Journal of Sociology, Vol. 97, No. 1 (July), 31-69.
  6. Doganova L. 2009. Entrepreneurship as a process of collective exploration. CSI Working papers, 017.
  7. Doganova L., Eyquem-Renault M. 2009. What Do Business Models Do? Innovation Devices in Technology Entrepreneurship, Research Policy, No. 38, 1559-1570.
  8. Giraudeau M. (2008), The Drafts of Strategy: Opening Up Strategic Plans and their Uses, Long Range Planning,vol. 41, no 3, p. 291-308.
  9. Giraudeau M. (2010), Performing Physiocracy. Pierre Samuel Du Pont de Nemours and the Limits of Political Engineering, Journal of Cultural Economy, vol. 3, n° 2, p. 225-242.
  10. Kenney M. (ed.) (2000) Understanding Silicon Valley: the Anatomy of an Entrepreneurial Region. Stanford University Press, 2000.
  11. Kirsh D., Goldfarb B. and Gera A. 2009. Form or substance: the role of business plans in venture capital decision making. Strat. Mgmt. J., 30: 487–515 (2009).
  12. McCarthy D.J., Puffer S.M., Graham L.R., Satinsky D.M. 2014. “Emerging Innovation in Emerging Economies: Can Institutional Reforms Help Russia Break Through Its Historical Barriers?” Thunderbird International Business Review, Volume 56, Issue 3, pages 243–260, May/June 2014.
  13. Miller P., Kurunmäki L. Calculating failure: The making of a calculative infrastructure for forgiving and forecasting failure. Business History, Vol. 55, Iss. 7, 2013.
  14. Miller, P. and O’Leary, T. 2007. Mediating instruments and making markets: capital budgeting,science and the economy. Accounting, Organizations and Society, 32, 701-734.