← Казань как центр ИТ-инноваций

Госзаказ

В последние десять лет в результате активности местной индустрии и интереса со стороны республиканского управления под пристальным вниманием оказывается область ИТ. Начиная с 2000х годов, республика становится площадкой по разработке программного обеспечения для нужд государственных учреждений, поскольку в это время происходит массовое внедрение информационных технологий в области государственных и муниципальных сервисов и перевод документооборота государственных учреждений в электронную форму. В результате в СМИ формируется образ Республики как “источника российских ИТ-инноваций” и “площадки для тестирования ИТ-инноваций” для всей страны.

Параллельно с этим, среди предприятий Республики формируется спрос на современные системы электронного документооборота и автоматизации процессов на предприятии, что дало толчок для развития рынка ИТ и определило специфику региональных компаний. В этом разделе речь пойдет о тех, компаниях, которые работают с государством как с заказчиком. Данные нашего исследования показали, что именно пересечение интересов ИТ и государства являются спецификой местного ИТ-рынка.

Разработкой программного обеспечения для государственных нужд в Казани занимается целый ряд организаций - как крупные ИТ-компании, так и ИТ-отделы из 15-20 человек, которые выигрывают тендеры на выполнение госзаказа.

Важными акторами для инновационной системы Татарстана являются крупные ИТ компании. Многие программисты Казани связывают развитие регионального технологического рынка именно с теми компаниями и холдингами, которые занимаются промышленной разработкой ПО: «Если есть крупные проекты, можно и нужно привлекать ИТ-специалистов хороших, опытных. Я считаю, что это очень большой фактор, который позволяет ИТ-специалистам удерживаться здесь, в России, получать рабочие места и не уезжать» (м, разработчик, 1984 г.р., Казань). Местные компании имеют ключевое значение для формирования ИТ в регионе и, с точки зрения обмена знаниями, у них большие потребности в поиске персонала как среди местных специалистов, так и внешних. Это позволяет привлекать в регион новые кадры и новую экспертизу. Более того, поскольку крупные компании, в том числе охватывающие сектор госуслуг, занимают важное место на рынке труда Казани, практически все программисты имеют опыт работы в них или проходят в них стажировки.

В Казани именно эти компании имеют стабильное развитие, поскольку наиболее интегрированы в местную региональную инновационную систему: они являются результатом исторически сложившихся взаимодействий между государством и бизнесом, отвечают текущим запросам и интересам государства, производя российский продукт, а также – встраиваются в привычные для российской инновационной системы схемы отношений, в которой государство – основной заказчик инноваций. Как следствие, тесное взаимодействие с государством делает их схожими с государственными учреждениями – в представлениях специалистов и по практикам управления компаний. 

 ИТ-отделы

Когда региональные муниципальные структуры только переводили в электронный формат, ИТ-отделы создавались внутри учреждений. Поскольку уже работающих в компаниях специалистов было сложно привлечь в такие проекты, программистов искали через личные сети друзей и знакомых и трудоустраивали студентов: «Они хотели сделать отдел «по компьютерам», и нам сказали: «Приходите, дерзайте, начинайте какую-то компьютерную деятельность». И когда ты приходишь студентом и можешь сделать что-то своими руками, тебя уважают, ты специалист сразу. Никто не знает, а ты знаешь и понимаешь. И тебе задачи сразу дают, и оценка поднимается» (м, разработчик, 1983, Казань). Такие проекты были способом входа в профессию для тех, у кого было немного опыта, с другой стороны, открывали большие возможности для карьерного роста внутри государственных учреждений, хотя чаще всего продвижение описывается как результат «подковерных игр в муниципальных структурах». Перед тем как компьютеризировать процессы, сотрудникам ИТ-отделов прежде приходилось оптимизировать работу самих учреждений. Проекты были пионерскими для региона, в то же время мало кто в самих организациях разбирался в том, что было необходимо сделать, что давало какую-то степень свободы. Программисты, нанятые для разработки, сами распределяли обязанности между собой и выбирали технологии, с которыми было интересно работать. Однако свобода и отсутствие регулирования были мнимыми – отдел был частью большей структуры, в которой в любой момент могло смениться начальство, и начинались кадровые перестановки: «в какой-то момент работа полностью останавливается, все реорганизуется, другие люди назначаются на позиции и та информационная система, которую мы разрабатывали, становится никому не нужной» (м, разработчик, 1968 г.р., Казань). В результате, как говорят программисты, работа в таких проектах посвящалась следованию указаниям, которые шли от начальства, а не постепенной разработке продукта: «в какой-то момент все нововведения, начинания отделов, все, что мы делали – начальству стало не нужно <…> Два года ушло в никуда. Просто сказали, что это не надо, вот новое задание» (м, разработчик, 1981 г.р., Казань).

Это ставит под опрос необходимость «инновационных продуктов» или «инновационной деятельности» в государственных учреждениях вообще - программисты связывают ее с личными задачами управленческих кадров, для которых это возможность продвижения по службе. А для профессиональной карьеры опыт работы в государственных структурах, преимущественно негативный, служит причиной не работать в компаниях с российским управлением в принципе: «я уже вырвался и работаю, в основном, только с американцами» (м, разработчик, 1981 г.р., Казань).

Как работают компании госсектора: представления и опыт специалистов

 Описывая работу в больших региональных компаниях, многие из респондентов говорят о высокой степени формализации, которую связывают с обширным контролем работы сотрудников. Появляется «формализм на бумаге», где для исправления в программе требуется составление официальных бумаг, что «объяснимо, но тормозит процесс разработки» (м, разработчик, 1981 г.р., Казань). Из-за сложностей и задержек в получении государственного финансирования, работа в таких проектах описывается как авральная  - часто не соблюдается методология разработки, срываются сроки выполнения проектов. В российских компаниях методики – «видимость: в любой момент там у нас все горит, плевать на вашу методологию, давайте сделаем, лишь бы работало», «заказчику говорится, что проект будет завершен за год, в итоге проходит два года без разработки, и все равно проект не завершен» (м, разработчик, 1981 г.р., Казань). Работу в крупных компаниях меняют на «более интересную» форму занятости, которая дает возможность получить ожидаемый результат в установленные сроки.

К «формализации» программисты также относят особую корпоративную культуру. Квартальные цели, мероприятия по обмену знаниями внутри компании (встречи, доклады, конференции) – все это, вероятно, практики управления зарубежных ИТ-компаний. Руководство компаний перенимается их в качестве эталонных, но, перенесенные в российский контекст трудовых отношений, эти практики начинают восприниматься сотрудниками как излишне «бюрократизированные» и «российские». Это можно объяснить тем, что рабочие отношения внутри российских компании характеризуются недоверием между уровнями иерархии (головной офис – филиал, сотрудники – руководители и т.п.). Оно порождает необходимость отчетности и официальной документации, которая предоставляется каждым из сотрудников и регламентирует сферы ответственности каждой из сторон. Таким образом, у сотрудников формируется представление о формализации рабочих отношений, когда сотрудник находится «под колпаком» (М, 1968 г.р., разработчик), что усугубляется наличием государства в качестве заказчика проектов. В управлении российских ИТ-компаний появляются практики контроля и аудита деятельности сотрудников, что ставит их в один ряд с российскими компаниями – в принципе, с одним лишь отличием – появляются программы для фиксации проделанной работы, то есть перевод внутренней отчетной документации в электронный формат. 

Работа на государственный сектор приводит к тому, что компания начинает перенимать некоторые черты государственной бюрократии. Наиболее сильно это проявляется в случае с ИТ-отделами и небольшими компаниями, чья структура более восприимчива к влиянию заказчика. Тот факт, что негосударственные компании начинают работать подобно государственным структурам, может объяснить теория институционального изоморфизма (ДиМаджио, Пауэлл 2010). Организации, которым диктуют правила игры и устанавливают требования к выполнению порученных им заданий (в данном случае – к госзаказам), оказываются под влиянием принудительного изоморфизма со стороны государственных учреждений, которые распространяют свой стиль управления и порядок распределения заданий внутри компании.

Более того, специалисты высказывают мнение о том, что компании, сотрудничающие с государством, в целом приравниваются к бюрократическим государственным учреждением, где происходит имитация инновационной деятельности и «инновациях напоказ». Распространены представления о том, что если компания работает на госсектор, то она вовлечена в нецелевое расходование государственных средств. Впрочем, это находит свое оправдание за счет того, что в таких компаниях используются новые технологии разработки и предъявляются высокие требования к проектам: «Но без этих государственных компаний, без вот этих локомотивов, развитие невозможно. Я просто знаю, что там, в этих компаниях государственных, не просто деньги отмывают, да, а реально современные технологии для разработки программ. Может быть, не самые последние, но все равно не старые и никому не нужные, а хорошие. У них высокие требования к дизайну» (м, разработчик, 1984 г.р., Казань). Это оказывается важным отличием от действительно государственных учреждений и их ИТ-отделов, в которых и технологии, и менеджмент не находят сравнения с коммерческими компаниями. Главным преимуществом трудоустройства в таких компаниях, помимо белой зарплаты и бонусов вроде ДМС, является гарантия того, что результаты проделанной работы будут востребованы. И здесь необходимо сравнить компании, которые работают на государственный сектор и ИТ-отделы, расположенные непосредственно в государственных учреждениях.

Результаты

Все это сказывается на том, какое организационное поле формируется в региональной инновационной системе Казани и в каких направлениях возможно дальнейшее развитие местного технологического рынка. В результате институционального изоморфизма сокращается разнообразие компаний; продолжает развиваться организационное поле, в котором непосредственное взаимодействие с государством становится одним из главных правил игры, а бизнес – заметным для государства.

По мнению местных специалистов, отсутствие зарубежных представителей среди ИТ компаний – это то, что тормозит развитие ИТ рынка в регионе: «Татарстан старается - старается, а на самом деле ни одного крупного международного бизнеса здесь нет. Есть ICL, он полностью выкуплен местными, то есть это полностью казанская компания. Там раньше Fujitsu владел частью капитала, сейчас они набрали кредитов, выкупили долю и теперь сами владеют этим бизнесом. Остальные все компании местные» (эксперт, Казань). О необходимости привлечения зарубежных компаний говорят и программисты. Для них наличие западных компаний в регионе – это показатель «продвинутости» российского интеллектуального продукта и способности российских специалистов продавать знание: «тот факт, что крупные зарубежные компании не приходят в Казань, лишний раз доказывает необоснованность той шумихи, что в Казани какая-то третья айтишная столица, что тут Силиконовая Долина и что здесь есть планы строительства крупного чего-то там» (м, разработчик, 1981 г.р., Казань).

Более подробно в статье: Контарева, А. Как госзаказ влияет на инновационные системы российских регионов (случай Республики Татарстан) // Социология науки и технологий, 6(4), 2015.