← Эстония: национальный брендинг и детское программирование

Между теорией и практикой: программирование в школах Эстонии

Идея раннего обучения детей программированию не нова. В 1960-х годах в США Сеймур Паперт вместе с коллегами разработал специально для детей особый язык программирования LOGO, который он считал не только и не столько способом обучения программированию, сколько инструментом усовершенствования мышления и способности решать проблемные задачи. Позднее, в 1980-е годы, в СССР академик Андрей Ершов писал о программировании как о «второй грамотности» и сам разрабатывал учебники, учебные планы и машины, облегчающие обучение детей программированию. Ершов говорил об «алгоритмическом мышлении» как ключевом понятии не только для усовершенствования мышления человека, но также и для воспитания гражданина как части общества.

Однако, несмотря на то, что идея обучения программированию детей младшей школы существует с 1960-х годов и за последнее время информационные технологии значительно усовершенствовались - например, появилось огромное количество программ и приложений, обучающих детей программированию в увлекательной и доступной форме, до сих пор ни в одной стране мира нет школьной программы, способной гарантировать успешное овладение навыками программирования на уровне «второй грамотности». Более того, несмотря на введение школьных программ по раннему программированию, до сих пор нет свидетельств сколько-нибудь значительного увеличения числа детей младшего школьного возраста, умеющих программировать.

В 1996 году президент Эстонии Леннарт Мери основал фонд “Прыжок Тигра” (Tiger Leap Foundation) - по аналогии с четырьмя «азиатскими тиграми», нацеленный на создание ИТ-инфраструктуры: школы были снабжены широкополосным Интернетом, компьютерами, электронными досками; учителя обучены использованию ИТ в образовательном процессе. В 2012 году в рамках работы фонда была запущена инициатива “Программирующие Тигры” (Programming Tigers), ориентированная на внедрение технологий в школах и детских садах. На уровне дошкольного, школьного и профессионального неполного высшего образования были внедрены курсы научно-технического профиля, оснащенные необходимым оборудованием.

На уровне эстонского официального дискурса и медиа дискурса, также активно подхваченного иностранными СМИ, в 2012 году возник и утвердился образ эстонских школьников, которые с первого класса учатся программировать или уже программируют. Этот образ встречается в речах первых лиц государств, в газетных заголовках, в фильмах об Эстонии. Однако полевые материалы выявляют существенные отличия между медийной риторикой и практикой. Когда мы смотрим на практику школьного образования, на поверхность выходит явное преувеличение успехов детского программирования.

Официальный дискурс VS практика общеобразовательных школ

Анализ учебных планов, содержания уроков, объемов материального обеспечения, мнений учителей показывает, что на практике образовательные инициативы в школе весьма разнообразны и не отличаются последовательностью. Классы, связанные с ИТ, не являются обязательными: примерно 30 % учебного плана в эстонских школах остается на выбор школы, и только некоторые школы заполняют эту часть различными уроками, так или иначе связанными с информационными технологиями. Например, согласно данным, предоставленным мне представителем организации HITSA, в 2013-2014 учебном году в 395 школах (из 557) Эстонии был введен один или несколько предметов, соотносящихся с программой “Программирующие тигрята” (англ. “Programming Tigers”). Из 395 школ только в двенадцати преподавали программирование. В других школах учебные часы по выбору отдавали под информатику (в 241 школе), т.н. “computer science” – разновидность информатики (в 151 школе), предмет под названием “Использование компьютера для проведения исследования” (в 49 школах) и компьютерное 3D моделирование и графику (в 25 школах).

Таким образом, программирование как таковое, т.е. основной навык и знание, которые активно пропагандируются на уровне государственного и медиа дискурса, не только не являются основным содержанием этих уроков, но даже практически отсутствуют. Такое положение дел связано, прежде всего, с нехваткой педагогических кадров по соответствующим предметам. Эта проблема является общей для всех стран, где в школьный курс было введено раннее программирование, и Эстония – не исключение.

В редких случаях учителями раннего программирования становятся преподаватели вузов: например, один из моих информантов Йагуп Киппар (Jaagup Kippar), преподаватель Таллиннского Университета, с 2011 года начал одновременно учить программированию детей в одной из школ Таллинна. Однако чаще всего уроки, связанные с программированием, становятся частью курсов по математике и физике, и тогда доля часов по ИТ по отношению к основным дисциплинам определяется конкретными учителями профильных предметов. Во многих случаях (возможно, даже в большинстве) новые предметы и вовсе преподаются учителями, далекими от ИТ – например, учителями музыки, рисования и тех предметов, на которые отводится мало часов. Нехватка часов ставит таких учителей в уязвимое положение на рынке труда, которое они пытаются компенсировать «переквалификацией» по предметам ИТ, чтобы не попасть под сокращение. Но и кадровая проблема – не единственная.

Другая не менее важная проблема состоит в том, что несмотря на все заявления представителей ИТ-индустрии о том, что «программирование – это здорово и интересно» и что «каждый может научиться программировать», не каждый хочет научиться программировать и не каждый находит это занятие увлекательным. Так например, в Pelgulinna Gymnasium – таллиннской образцово-показательной школе, куда обычно водят на экскурсию всех иностранных гостей Министерства образования и HITSA, в учебном плане и в расписании есть уроки программирования, однако, по признанию Бирги Лоренц (Birgy Lorenz), ведущего учителя по технологиям, дети быстро теряют интерес к этом предмету и не могут закончить проект, если на его выполнение нужно более чем одного учебного часа.

Перспективы: мейкерство

Трудности, связанные с реализацией государственной программы введения в школы раннего программирования, заставляют учителей и руководителей школьного образования самостоятельно искать решения. Одним из таких решений оказывается, в частности, введение робототехники, которая в последнее время получает все больше внимания. Важное преимущество робототехники как обучающей методики по сравнению с программированием, состоит в том, что она, с одной стороны, неотделима от программных навыков (робот должен быть запрограммирован), но с другой, мобилизует инженерные и моторные навыки (прежде чем запрограммировать робота, его нужно еще построить), которые в целом вызывают гораздо больший эмоциональный отклик и интерес со стороны детей. Более того, именно первичная необходимость создания предмета своими руками отвечает требованиям современной педагогики, придающей большое значение развитию тактильных ощущений и переживаний ребенка в процессе взаимодействия с физическим предметом.

Образовательные техники, такие как сборка своего собственного робота и его последующее программирование или создание моделей и печать объектов на 3D принтере, сегодня все чаще называют по-русски мейкерством (от англ. to make). Отметим, что в период полевого исследования (апрель-август 2014 года) в Эстонии понятие “мейкерство” не являлось частью официального дискурса власти и использовалось лишь изредка, преимущественно англоговорящими респондентами. Несмотря на то, что профессионалы школьного образования (учителя, методисты) сходятся во мнении, что именно робототехника и программирование как ее часть, но не программирование на экране, является полезной и успешной методикой для младших школьников, в эстонских медиа и в официальной риторике власти мейкерство и/или робототехника практически отсутствуют. Растиражированными образами являются именно фотографии/видео детей перед экраном компьютеров и/или планшетов. Отсутствие дискурсивного поощрения мейкерства как способа популяризации ИТ-сферы за пределами программирования вряд ли является проблемой, но также не способствует его дальнейшему внедрению в действующие образовательные программы.

Один из информантов – Хейло Алтин (Heilo Altin), аспирант Института Технологии Университета Тарту и эксперт по образовательной робототехнике, руководитель и инструктор компании NGO Robotics, которая занимается преподаванием робототехники детям, считает, что люди, принимающие решения, часто не понимают, что робототехника – это тоже программирование, но только для детей более интересное, полезное и эффективное. Это непонимание приводит к постоянному повторению и воспроизведению "экранного программирования", поскольку именно экран компьютера связывает в головах обывателей идею программирования, идею прогресса современных высоких технологий и связанных с ними образов будущего.  

Таким образом, в Эстонии введение робототехники и других видов мейкерства в школьное образование оказывается не столько стратегией - как это сегодня происходит, например, в США, сколько тактикой разрешения институциональной проблемы, когда профессионалы-практики школьного образования стремятся соответствовать официальному дискурсу о введении программирования с первого класса в условиях острого дефицита кадров, отсутствия необходимой материальной базы и с учетом потребностей детей.

С одной стороны, случай Эстонии можно считать уникальным. Текущая официальная политическая стратегия власти почти полностью связана с образом новой Эстонии – кибер-щита Европы, “цифрового рубежа”. Учитывая такую политическую программу, легитимность сегодняшней власти напрямую связана с состоянием дел в ИТ сфере, и потому скорейшее изменение и усовершенствование системы образования в сфере ИТ крайне необходимо. С другой стороны, случай Эстонии созвучен многим другим странам, где также проходят медиа-кампании в поддержку «дигитализации общества», либо даже разворачиваются образовательные реформы, нацеленные на «адаптацию школьной программы требованиям современного общества»: в рамках реформирования уроки информатики могут быть заменены уроками программирования, которые стараются ввести в учебные планы как можно раньше (например, в новый учебный план в Великобритании начиная с 2014 года).

В контексте официального дискурса государства о необходимости обучения детей программированию, в школах, где до сих пор нет ни практики преподавания программирования, ни соответствующих педагогических кадров, идет активный поиск практических решений, которые позволили бы одновременно удовлетворять официальным требованиям и не противоречить логике и ценностям педагогической теории, стремящейся к построению обучения с учетом детской психологии. Такой поиск альтернативных способов работы со школьниками все более выводит на первый план мейкерство и робототехнику как ее вариант.